Пресса пишет о забастовках скупо и осторожно, чиновники практически не комментируют, словно речь идет о чем-то несущественном. О забастовках знают те, кто в ней участвуют, и их близкие и родные.

Нигде забастовку не любят. Ни американский, ни британский, ни французский капитализм не готов платить больше. А в России ее не любят особенно. Потому что всегда, на протяжении всей истории, она воспринималась как тягчайшее преступление. И против бастующих вместе с работодателем боролось и государство. Любой ценой правительство пыталось избавить рабочее движение от «левой» идеи. И страшно боялось того, чтобы протест экономический не перерос в протест политический.

На рубеже веков, в кризис 1900 года, начальник московского охранного предприятия полковник Зубатов придумал создавать подконтрольные «рабочие» организации из своих, подсадных. Чтобы отвлечь пролетариат от рабочей идеи. Даже название этому было придумано «полицейский социализм».

Не помогло. Поскольку рабочих не слышали, а государство всегда забастовку душило, расстреливало и давило. Экономика все-таки перерастала в политику.

Тем депутатам, которые сегодня предлагают народу просто меньше есть, чтобы выжить в кризис, хочу напомнить случай из советской истории. Помните Новочеркасск 1962 года? В стране кризис, начинаем закупать хлеб за рубежом. Цены на мясо повысились на четверть. Рабочие Новочеркасского электровозостроительного завода, выйдя на забастовку, задают директору вопрос: «А на что нам жить дальше?». В ответ получают «Вместо пирожков с мясом, будете с ливером жрать?» Ничего не напоминает?

Если работники временно и добровольно отказываются от исполнения своих трудовых обязанностей в целях разрешения трудового спора (а именно так определяется забастовка в толковом словаре), значит, на это есть глубокие причины. Понять их и принять ‑ главная задача власти. А в противном случае…

Словно по иронии судьбы первая крупнейшая забастовка в нашем регионе проходит на автомобильном заводе «Форд», что во Всеволожске. Интересен тот факт, что его основатель Генри Форд не только создал «народный» автомобиль, но еще и изобрел две полезнейшие вещи для своих рабочих. Первое ‑ это конвейер, резко повысивший производительность труда. А второе ‑ так называемый «народный» капитализм, когда его же рабочие могли покупать акции своего завода. Пусть на копеечку, но они становились совладельцами большого дела. И при нем никогда ни одной забастовки не было.

Понимал, наверное, Генри Форд, что от жизни собачей бывает кусачей не только собака.