Ведь уход греческого инвестора вовсе не означает, что на его место не придет новый — причем более „денежный“ и опытный в технологии мусоросжигания. Разве что место строительства может быть выбрано другое. Но важен же любой район — везде живут люди.

И в вопросе мусоросжигания нельзя ссылаться на опыт европейских стран. С недавнего времени эти разговоры беспочвенны. В 2017 году Совет Европы принял мораторий, предусматривающий отказ от строительства новых МСЗ и постепенный вывод из эксплуатации старых. Мусоросжигание — „мода“ семидесятых-восьмидесятых годов прошлого века. Она возникла в странах с маленькой территорией, у которых не было возможности решать проблему захоронения остатков отходов. И что из себя представляют диоксины, тогда тоже плохо представляли. Да, Швеция активно покупает мусор за рубежом — но только потому, что она стала заложником своего мусоросжигания. Это монстр, который постоянно требует новых ресурсов.

Мы находимся в ситуации, когда можно и нужно учесть чужую „работу над ошибками“. Большая часть отходов должна перерабатываться или повторно использоваться. А непереработанные фракции гораздо лучше консервировать и хранить по безопасной технологии до лучших времен — когда научатся работать и с ними. В любом случае, речь идет где-то о 10% мусора — не больше.

Одним словом, способы сделать все цивилизовано существуют. Другое дело, воспользуемся ли мы ими. Ведь стратегический вопрос, что делать с отходами, так пока и не решен. Хотя есть закон, предусматривающий иерархию приоритетов работы с мусором — но он не исполняется».

http://m.rosbalt.ru/piter/2018/12/19/1754109.html